Сейчас переломный пункт, когда меняется банковская среда  

Сандрис Точсспециально для DB
21.03.2019 16:13:00

«Пусть лучше меня отстранят от должности, чем я соглашусь на незаконные решения. Это был мой принцип в течение всего срока моего пребывания в должности, и в некотором роде это источник силы как для меня, так и для и совета КРФК», - говорит Петерс Путниньш, председатель Комиссии по надзору за рынком финансов и капитала (КРФК).

- Во время принятия решения о самоликвидации ABLV Bank вы сообщили, что для вас будет лучше уйти со своей должности, чем согласиться на незаконные решения. Эта позиция актуальна и сейчас - чувствуете ли вы политическое давление?

- Могу повторить это и сейчас. Это было моим принципом в течение всего срока полномочий и в некотором роде источником силы как для меня, так и для совета КРФК. Потому что мы всегда основывали свои действия и все наши решения на законе. Сейчас у меня нет никаких оснований предпринимать какие-либо шаги, которые могут возникнуть в результате несоблюдения этого принципа, потому что мы все еще придерживаемся его и принимаем наши решения только таким образом. Конечно, если не брать во внимание некоторые статьи в средствах массовой информации, но  это особый случай. Потому что я не чувствую, что совершил какую-то ошибку или сделал что-то плохое. В совете КРФК мы делаем все в рамках закона и продумываем каждый шаг по десять раз. Мне кажется, что это высшая миссия любого государственного учреждения - работать в рамках закона.

- Вы упомянули недавнюю публикацию Re: Baltica, где прозвучали предположения о вашей отставке?

- Это была очень своеобразная статья, в которой было много предположений, специально отобранной информации и на основе всего лишь нескольких моих заявлений была создана история, которая была направлена как против меня лично, так и против курса, который в настоящее время внедряется КРФК как учреждением. Я оцениваю это как очень провокационное действие.

- Каково ваше сотрудничество с американской стороной?

- Я сам не работаю с США ежедневно, но у нас есть люди, которые сотрудничают с  этими контактами. У нас нет разногласий с нашими прямыми партнерами, которыми является американский FinCen. Все происходит в лучшем виде, сотрудничество длится долго, с того времени, как я нахожусь в этой должности.

- С FinCen у вас хорошее сотрудничество, но как насчет посольства США?

- Мы информируем посольство об актуальных событиях на нашем рынке. Точно так же, как и информируем посольства других наших союзных стран - предоставляем информацию, когда это необходимо. У нас есть информационные материалы о процессах управления изменениями, которые внедрялись в последние годы, потому что такого радикального поворота к подходу к бизнесу финансового сектора, который сейчас внедряется, до сих пор еще не было. Учитывая, что были намеки на какие-то разногласия, я хотел бы сказать, что с моей стороны нет никаких разногласий. Мы работаем с посольством США, как и с любым другим иностранным посольством. Конечно, в случае с ABLV Bank существует особая ситуация, потому что про это есть проект решения их правительства. Но с нашей стороны нет никакого недопонимания. Есть другое - если мы видим, что наша информация куда-то не поступила или же конкретное учреждение было проинформировано, но те люди, с которыми мы конкретно контактируем, о чем-то не знают, то мы сообщаем напрямую. И это то, что мы будем делать и впредь. Потому что наша задача заключается в том, чтобы  убедиться, что FinCen знаком со всей ситуацией, где Латвия находится в процессе снижения рисков, где ABLV Bank находится в процессе ликвидации. В конечном счете, наша цель - достичь того, чтобы сообщение FinCen  от 13.02. 2018 было отозвано, и сейчас мы активно работаем над этой задачей.

- В соответствии с общепринятыми принципами в государствах-членах ЕС финансовый регулятор является полностью независимым органом. Скажите, что является правовой основой для того, что мы берем в внимание какие-то рекомендации со стороны США?

- Строго по закону правильно было бы не слушать никого за пределами нашего учреждения. Но есть определенная политическая направленность, вытекающая из военной и других форм сотрудничества, которое Латвия имеет с организациями, где  США играют свою наиболее важную роль. Таким образом, в контексте этого  сотрудничества и сотрудничества в некоторых других секторах, а не только в финансовой сфере, мы, конечно, прислушиваемся к мнению США. США - большой рынок, а доллар США - очень важная валюта. Финансовые контролеры со всего мира, а также центральные банки уважают мнение США.

- Какое влияние на финансовую систему Латвии оставило сообщение FinCen США от 13 февраля 2018 года?

- После сообщения FinCen мы в течение полугода фактически закончили преобразование своего банковского сектора, которое мы планировали провести за два и более лет, и изменили саму основу, на которой держалась бизнес-модель 12 наших банков, занимающихся обслуживанием иностранных клиентов. В тот момент было принципиально важно было уменьшить размер риска, вызванный деньгами зарубежных клиентов. Сигнал был четкий – наша изоляция от финансовых рынков была вполне возможна и в настоящее время она все же возможна. Это были важные факторы, которые создавали очень большие перемены. Люди, не связанные с отраслью, до сих пор не чувствуют этого. Но если посмотреть прямо на банковскую сферу, то прошлый год стал тем, который мы исторически взяли за точку отсчета. Это был момент перелома, когда изменилась бизнес-среда банков в соответствии с новым подходом, другим видением, возможно, и системой ценностей. В дальнейшем изменится объем бизнеса, размер банков и, возможно, даже количество банков в какой-то момент.

- Как достижение преподносится изменение пропорции между местными и иностранными клиентами в латвийских банках. Если ли еще какие-то страны ЕС, которые уделяют внимание этой пропорции, и есть ли страны, где установлена некая норма?

- Насколько я знаю, таких строгих правил в ЕС нет. Я и ранее говорил, что соблюдать их сложно.  Вы не сможете обосновать, почему надо 5%, 7% или 10% и почему не может быть иначе. Основной принцип в том, что государство и его ответственные органы должны быть способны контролировать тот риск, который существует в данном случае. Нет сомнений, что в 2013-2016 гг. риск был слишком велик просто потому, что объем иностранного финансового бизнеса был огромен. Даже не оценивая, хорошие это были клиенты или плохие, такой объем    денег ни Служба контроля, ни полиция, ни КРФК  не могли полностью проконтролировать, к тому же требования каждый год росли.

- Мы как государство выполняем общепринятые международные правила или же для Латвии выдвинуты специфические требования в надзоре за финансовым рынком?

- Универсальное требование контроля такое же, как и везде. Такого нет, чтобы к Латвии применялся другой статус или подход. Но это формальная сторона дела. Другое дело, как оценивается пребывание той или иной группы клиентов в той или иной стране. Это факт. Наша первая заповедь в том, чтобы закрыть географический риск. Потому что мы видим, что наших банков, работающих здесь с восточными деньгами, на международной арене больше не ждут. Это означает, что наша обязанность как надзора состоит в том, чтобы дать это направление — примите меры по уменьшению рисков и попрощайтесь с клиентами из таких мест, которые создают повышенный риск.    

- Все ли страны отказываются сейчас от клиентов из «мест, создающих повышенный риск», или только Латвия?

- О том, что происходит в этом вопросе в других местах, никто громко не говорит. Мы можем только наблюдать за этим. Нет такого, чтобы все деньги из Латвии ушли обратно в Россию. Из тех денег, которые в прошлом году ушли из Латвии  - а летом ушли миллиарды — только часть, и не самая большая, ушла обратно в Россию. В списке стран, в которые ушли деньги из Латвии — Эстония, Германия, Чехия, Великобритания, США, Кипр, Мальта и так далее. Закрываются ли и там счета клиентов, пришедших из Латвии, я не знаю. У нас такой информации нет. Наша задача была в том, чтобы уменьшить риск для наших банков, не подвергая их лишним ударам. Нет такого, чтобы мы вызывали банк и говорили — делайте так-то и так-то. Это был и есть диалог через надзор. Банки и сами поняли, какова ситуация, и делали то, что должны были делать. Что потом стало с клиентами наших банков за границей, я не знаю. Я не думаю, что всем им теперь закрыли счета в Западной Европе.  В этом и проявляется разница подхода — может быть, есть такая группа клиентов, которая создает в Латвии чрезмерный риск, а в других странах умеренный риск, и с ними там работают. Это так, такова реальность.      

- То есть клиент, иностранное лицо, тот же самый, бизнес у него тот же самый, риск тот же самый, и только для Латвии этот риск чрезмерный?  

- Видите ли, есть одна вещь — так называемый риск концентрации. Я не хочу слишком уж защищать так называемый бизнес иностранных клиентов, потому что он создал в Латвии большие проблемы, особенно в сфере репутации, это надо признать. Примерно в 2013 году нам нужно было притормозить рост этого сегмента, пересмотреть отдельные группы клиентов, отказаться от части бизнеса, чтобы удержать остальной. Но банки все же взяли на себя чрезмерный риск, и кривая иностранных вкладов шла вверх. Вершиной стал 2014/2015 год. Через два года после того, как стало ясно, что нужно тормозить.  Но банки хотели идти к еще более высокой концентрации этого риска. Хорошо, в Люксембурге, Нидерландах, еще каких-то странах велика доля иностранных вкладчиков,  но экономическая база в этих странах совсем иная. Латвия — это все же небольшая экономика, у которой на шее висела нагрузка иностранных вкладов, которые наши учреждения не могли контролировать. Мы же знаем, какие перемены произошли в Службе контроля, знаем о борьбе с финансовыми преступлениями. Я должен признать, что названный риск концентрации был слишком велик, мы как государство не могли с ним справиться. Другой вопрос, как была решена эта проблемы. Мне казалось, когда я вступал в должность, что мы за 5-6 лет уменьшим этот риск, не подвергая систему потрясениям . К сожалению, это было невозможно. Мы прошли через прошлогодние события с ABLV Bank, и в тот момент пришлось все делать в два раза быстрее. Теперь нам надо думать, как восстановить доверие к нашему финансовому сектору. Наши банки должны  понять, что прежнее положением с объемом иностранных вкладов не восстановится. Это отражено и в документах Совета по развитию финансового сектора, где Рига больше не позиционируется как финансовый центр. Потому что мы не можем быть финансовым центром, если ни у одного местного банка нет полноценного корреспондентского счета для расчетов в долларах США.    

- Много говорится о рисках финансовой репутации. Не в том ли худшая финансовая репутация, что государство не возвращает клиентам банковские вклады? Когда клиенты ABLV начнут получать обратно свои деньги, лежащие в банке?

- За это ответственна и КРФК, чтобы клиенты вернули деньги. У каждого государства своя история. В Латвии банковский надзор создавался вокруг Bankа Baltija,  с решением проблемы недоступности вкладов. Я сам стоял в очередь за своим вкладом, который так и не получил.    Государственный надзор за банками создавался в первую очередь для того, чтобы уберечь клиентов от ситуаций, которые складываются при крахе банков, когда клиентам нужно беспокоиться о потере своих денег. Это была с первых дней одна из главных задач КРФК — заботиться, чтобы вкладчики по возможности получили свои деньги обратно.  По сегодняшним расчетам, в случае с ABLV финансовая сторона позволяет провести полный расчет. Однако американское учреждение FinCen в докладе от 13.02.2018 выражает уверенность, что в прошлом этого банка были большие проблемы с отмыванием денег. Ясно, что деньги, предназначенные для выплат, мы должны сейчас тщательно проверить. Тем клиентам, которые могут обосновать происхождение своих денег, не связаны с криминальными кругами или преступностью, нужно выплатить деньги без всяких задержек.       Вы видите, что это затянулось. Для меня недопустимо, что на внутриполитическом уровне культивируется неясность, распространяются слухи, что КРФК не хочет проверять эти деньги, что в КРФК конфликты на эту тему.   Нет никакой войны, никакого конфликта между Службой контроля и КРФК. У меня лично нет никакого конфликта. Я не знаю, как может возникнуть конфликт, если у каждого учреждения своя задача — мы утверждаем методологию, все проверяется, и подозрительные деньги поступают на рассмотрение правоохранительных органов. Другое дело, если по незнанию путают функции учреждений. Чем меньше вмешательства со стороны в эти профессиональные и технические процессы, так лучше для государства. Мы выполним все, что должны по закону.  Однако, когда КРФК вовлекается в межведомственные механизмы, мы уже не можем отвечать за сроки. Но это не конфликт, это просто бюрократическая процедура. Чем больше «решателей», тем больше вероятности, что процесс затянется, что, к сожалению, произошло с утверждением методологии.

- У нас случай ABLV Bank, как правило, оценивается с какой-то другой точки зрения — не клиента. На каком основании государство может задерживать выплату денег клиенту из банка, в котором деньги есть, если клиент ничего не нарушал, против него нет уголовного процесса? Является ли основанная на подозрениях методология достаточным основанием, чтобы не выплачивать деньги?

- Клиент может сказать: да, я понимаю, нужно проверить деньги, тогда покажите мне окошечко, к которому я сейчас же могу подойти и подать документы, потому что я готов сразу же подтвердить легальность денег.  Кроме того, в этом банке есть и местные деньги, не только иностранные. Однако способность или неспособность клиентов доказать происхождение своих денег — уже не проблема. Это был репутационный риск для государства и КРФК как надзорного органа — длительная недоступность денег. Проделана огромная работа, уникальный международный проект — методология готова, утверждена советом КРФК, и ее нужно применять. Теперь мы можем идти вперед. Со стороны, может быть кажется, что ни один кредитор ABLV требований не предъявлял, ничего у государства не требовал. Но никто не знает, какой ценой и какой работой это достигнуто.  Если кто-то думает, что кредиторы ABLV Bank спокойно сидят и не интересуются своими деньгами, он очень ошибается. Ситуацию нужно было направить в мирное русло, и это сделала КРФК.Мы надеемся, что дело о выплатах ABLV Bank будет двигаться вперед. Ликвидаторы сказали, что выплаты могут начаться летом. .

- Даже тех, у кого ни цента нет в этом банке, беспокоит случай ABLV Bank как прецедент с методологией. У клиентом деньги годами лежат в банке, ни у кого нет претензий, и вдруг надо доказывать происхождение денег. Есть такой общий правовой принцип — закон не имеет обратно силы. Могут ли быть выдвинуты какие-то дополнительные требования, отличные от тех, какие были в момент, когда клиент вложил деньги?  

- Конечно, нужно смотреть на момент закрытия банка. В тот день в банке должны были быть все документы, которых требовал закон. Если все документы в банке, больших препятствий возникнуть не должно. Если я как клиент выполнил свои обязанности и банк выполнил свои, потребовав у меня все необходимое, то дополнительно будет требоваться сравнительно немного документов. Другое дело, если работа с клиентом велась поверхностно и что-то не подано из того, что еще в 2016 году надо было подать в банк — в таком случае эти документы потребуют теперь. Клиентам придется их предъявить, потому что это была небрежность банка.

- В начале интервью вы упомянули, что количество банков может уменьшиться. Связано ли это с процессом оценки бизнес-модели 12 банков?

- Мы требуем у банков новые бизнес-модели не ради своего удовольствия или спокойствия, есть процедурный путь надзора.  Новый подход к бизнесу — это основа для оценки рисков банка и установления требований по капиталу и ликвидности. Этот процесс заканчивается утверждением оценки рисков. А это означает, что мы оценили новые планы банков, и нам показалось, что стоит позволить банку осуществить их. Дальше идет работа по надзору за тем, как банки реализуют свои новые стратегии. В конце года мы посмотрим. Затем следует новый процесс оценки рисков, снова новые требования. Пока нет ответа на вопрос, какой банк прекратит существование, какой будет куплен, какой уйдет работать на другие рынки, где больше клиентов или мощнее экономика. Я не могу это исключать, учитывая резкие перемены, которые произошли. Эти 12 банков работали фактически аналогичными методами.   Развивалось направление трансакций, уровень сервиса достигнут действительно высокий. Смена моделей бизнеса и их проверка — процесс сложный.

- Навсегда ли закончился в Латвии бизнес по обслуживанию иностранных клиентов или вы допускаете, что он может когда-нибудь восстановиться?

- Я боюсь высказывать прогнозы. Есть выражение — времена меняются, и мы вместе с ними. Сейчас обслуживание российских и других восточных клиентов через Латвию по той модели, которая существовала 25 лет, больше невозможно. Изменится ли ситуация, мне сложно сказать. Со всем этим багажом у меня были и политические проблемы. Мы знаем, какова позиция международного сообщества, наших союзников, где очень обострились проблемы отмывания денег, это глобальная тема, и мы не можем, да и не должны ее не замечать, для нас это так же важно, как для других стран.

- Может быть, это направленная против нас кампания?

- В этой теме живем не только мы, но и все страны Балтии, Скандинавии, Восточная Европа, Австрия. Весь регион, который предыдущие 30 лет обслуживал финансовые средства бывшего СССР.  

- Ориентируются ли серьезные финансовые структуры на то, что сообщают СМИ?  

- Увы, да. Например, если мы посмотрим, как открываются корреспондентские счета. Процедура такая: первый вопрос, конечно, общий потенциал, сколько жителей, какой бизнес может быть связан с этими трансакциями, а следующий шаг — оценка системы борьбы с финансовыми преступлениями в стране. В этой оценке очень многое основано на информации из интернета, из газет, на общем настроении, как воспринимаются работающие в стране компании. Такие неопределяемые вещи, которые в большой мере прощупываются через медиасреду. Посмотрите на проблему Danske Bank или Swedbank. В основе суждений — газетные заголовки, данные, найденные на автовокзале, данные клиентов обрабатывают журналисты, не знающие, каким путем они получены. Это тревожит, есть все же ответственные органы в каждой стране, которые должны работать с этой информацией профессионально.  

- Не звучит ли это жутко с правовой точки зрения?

Спасибо за этот вопрос. Особенно хочу подчеркнуть, что никто из ваших коллег не обратил внимание, что у всего этого есть оборотная сторона — информация, возможно, получена незаконным путем, это данные клиентов, переданные где-то на Рижском автовокзале, журналисты делают выводы, распространяют копии. Подумайте — а если это были бы ваши данные? Хотите ли вы, чтобы все узнали, за какого врача вы платили, за что вообще  платили, кто вам что перечислил?  Хотите ли вы, чтобы вламывались в вашу частную сферу, которая так сильно защищена законом? Личные данные — одна из самых хранимых тайн. Хотите ли вы, чтобы выписки с ваших счетов трепали на автовокзале? Надо говорить о том, каким способом получены эти данные Swedbank. В принципе, это первый вопрос, потому что фактически с ними должны были работать Служба контроля, полиция, органы надзора. Наши банки подвергаются ажиотажу, в котором любая нестабильность, например, проблемы ИТ-системы, используется, чтобы усилить ее информацией о недоступности средств, создать волну слухов в соцсетях, которая граничит с нарушением закона об умышленной угрозе финансовой стабильности. 10, 15 лет назад о банках, о финансовом рынке, клиентах говорили с большим пиететом. Эти вопросы считались очень чувствительными. Никто не позволял себе публично высказывать выводы, которые могут быть угрожающими для стабильности финансовой системы или отдельных банков. Теперь в любом СМИ даже от официальных лиц мы слышим, как банки обсуждаются почти на уровне реалити-шоу. Пропадает этот «забор» информационной защиты, который когда-то окружал столь чувствительный банковский сектор.  Кому-то легкомысленно кажется, что ничего не случится, но мы не знаем, в какой момент разговоры превратятся в такие процессы, которым уже не поможет ни КРФК, ни ответственные СМИ. Банковский бизнес — это бизнес доверия, его клиентами являемся мы все, и это очень чувствительная сфера, связанная с усиленным вниманием всего общества. С этим нельзя легкомысленно играть ради дешевой однодневной популярности.

Не забудь прочитать

Выплаты кредиторам могут начаться через 2-3 месяца
Поделись новостью