Теряя банк ABLV, мы теряем лучших

Сандрис Точс
14.06.2018 16:30:00

«Именно во времена Гайдиса Берзиньша был выстроена эта система «пулов администраторов», появились объединения администраторов, которые гарантировали, что должник попадет к «правильному» администратору. А тот уже согласится к основному долгу прибавить еще какие-то левые внебалансовые обязательства, которые увеличат общий долг и тем самым снизят возможность банков получить назад свои деньги«, - говорит председатель правления AS West Kredit Сергей Маликов.

- После убийства адвоката Мартиньша Бункуса со всех сторон мы слышим истории, которые начинаются примерно так: «в адвокатских кругов все давно уже знали». Может, вы можете рассказать, что «все уже знают» в ваших кругах?

- Расскажу кое-что, чего не найти ни в Google, ни в Delfi, ни на pietiek.com. В кредитной сфере я работаю с 1998 года. До этого я потерял много денег в Capital Bank. Российский кризис 1998 года также затронул большинство латвийских банков - обанкротились и Capital Bank, который находился на улице Бривибас. Тогда я и потерял 1 миллион долларов, которые в то время были очень большими деньгами, да и сейчас не малыми. И знаете, кто был администратором банка? В то время вы, скорей всего, даже не слышали таких понятий как «администрация» и «ликвидация». Ликвидатором банка был Илмарс Крумс. И знаете, кто помогал ему во всем? Гайдис Берзиньш и Лаурис Лиепа.

В то время у Берзиньша на голове были волосы. Все они были молоды - полдня сидели в банке, а потом неслись в университет, на свой юридический факультет. Тогда же они и поняли саму суть этого «бизнеса неплатежеспособности». Когда ты входишь в крупное хозяйственное предприятие с множеством разных активов. И ты сам решаешь, что продавать, что не продавать, какие активы отдавать, а что не надо возвращать. И ты сам назначаешь вознаграждение - столько, сколько считаешь нужным. Другими словами, стало ясно, что это очень хороший бизнес.

- Тогда, наверное, это стало одним из основных направлений бизнеса, почему компании даже специально доводятся до неплатёжеспособности, чтобы иметь возможность к ним подобраться?

- Могу рассказать, как это происходит. В 2008 году банк Parex обанкротился. До тех пор Ассоциация коммерческих банков Латвии была очень сильной структурой, которая контролировалась банками с местным капиталом. Там были очень высокого уровня юридические экспертизы, которые проводились экспертами банков. Например, оценивалось, каково будет влияние на банковскую сферу после изменения какого-то закона. После краха Parex banka местные банки не только потеряли влияние, но также сильно упало качество юридических экспертиз и их значение вообще. А отношение скандинавских банков было таким: «ну как есть, так и есть».

- Наверное, не просто «потеряли» влияние, а потеряли из-за того, что влияние на ассоциацию переняли скандинавские банки?

- Скандинавские банки считали, что анализ законодательства не очень важен, мы же большие, мы всегда сможем приспособиться. Это дало возможность «тевземцам» и тому же Гайдису Берзиньшу, протащить соответствующие законы в сфере неплатежеспособности. Просто потому, что банки были уверены: они такие большие, что всегда выкрутятся. В результате все эти законы оказались направлены против банков. Что такое неплатежеспособность, говоря на простом языке? Неплатежеспособность позволяет должнику избежать ответственности, обманывать банк, обманывать кредиторов, продавать активы по сниженной цене, а затем выкупать их назад. В результате этих афер неплатежеспособности сами же банки сильно пострадали, так как было очень много манипуляций.

- Что способствовало этим манипуляциям?

- Во времена министра Гайдиса Берзиньша была создана очередь администраторов неплатежеспособности. Но как администраторам попасть к нужным делам?Только объединяться! Поэтому и были созданы две группы администраторов. Как они действуют? Они знают, что, положим, компания Dzimtā sēta, у которой много объектов недвижимости, подала на неплатежеспособность.

Поэтому администраторы создают так называемый пул, то есть многие работники бюро администраторов один за другим встают в очередь на это дело. Совершенно ясно, что кому-то одному из «наших» это дело и перепадет. Именно о времена Берзиньша была выстроена эта система пулов администраторов, появились объединения администраторов, которые гарантировали, что должник попадет к «правильному» администратору. А тот уже согласится к основному долгу прибавить еще какие-то левые внебалансовые обязательства, которые увеличат общий долг и тем самым снизят возможность банков получить назад свои деньги. И это стало возможным только потому, что банки не уделили достаточного внимания всем этим законодательным изменениям, которые прошли мимо них.

- Вы начали говорить о своем конкретном опыте с Гайдисом Берзиньшем и Илмарсом Крумсом. Как это сотрудничество закончилось?

- Из своего миллиона назад я получил сто тысяч. Я потерял много денег. Мог ли я что-нибудь сделать? Нет, потому что не было прозрачности, не было возможности контроля над действиями администраторов, они могли делать и так, и так. Этому способствовала система, которую мало еще кто знал.

- Почему политики, на ваш взгляд, допустили создание этой нечестной системы?

- Политики прекрасно понимают только то, что ощутили на своей шкуре. Например, тогда, когда обсуждался вопрос ограничений на быстрые кредиты, мы много раз были в Сейме, у депутатов фракций, объясняли, что эти ограничения могут привести к другим ограничениям. Пробовали объяснить, что возможно, нужны точно сформулированные и целенаправленные ограничения. Не так, что мы просто берем и что-то ограничиваем, или вообще запрещаем, поскольку это может повлиять на другие вещи. Так и получилось. Начали менять условия также и для лизинговых компаний, например, чтобы оформить лизинг на авто, были введены чрезвычайно жесткие условия. Позже сами политики жаловались: не могу продать машину, потому что покупателю не разрешают оформить лизинг, или же не могу купить машину, так как «не знаю почему» лизинг мне никто не дает. Но мы же предупреждали вас, что все это случится из-за законодательных изменений, которые вы ж сами приняли! Но, видите ли, политики ничего не понимают, пока не столкнутся с этим сами. Когда дело касается тебя лично, мы понимаем, а если не касается - то не понимаем ничего. Так, к сожалению, и есть.

- Еще одна вещь, о которой мало публично говорят, - это проблемы того же ABLV Bank, о которых широкая общественность узнала внезапно, но в узких кругах говорят, что «это было известно с августа прошлого года». Что вы знали об этом?

- Действительно, я был связан с одной бизнес-сделкой по покупке банка, и летом прошлого года мне пришлось несколько раз бывать в Комиссии рынка финансов и капитала (FKTK). Уже в то время FKTK говорила о том, что необходимо сократить работу с нерезидентами, и были выработаны рекомендации, как это делать. Под нерезидентами фактически понимали не всех нерезидентов, а граждан России, Украины, Белоруссии, Казахстана и Узбекистана, то есть бывших союзных республик. FKTK требовала от всех банков новых бизнес-планов и задавала им вопрос, как они будут работать, уменьшив долю нерезидентов. Но нерезиденты дают основной доход большинству банков! Кроме того, почему эти нерезиденты выбрали такие банки, как ABLV Bank или Rietumu Bank? Не потому, что банки просто сказали, что «мы будем банками-нерезидентами», а потому, что эти банки предоставляли хороший сервис. Помню Олега Филя и Эрнеста Берниса еще с 1995 года, когда они были молодыми парнями и торговали валютой. Однако когда они стали развивать Aizkraukles Banka, результат был такой, что уже в 1998 году у банка был интернет-банк и отличное обслуживание счетов. Вот поэтому нерезиденты выбрали именно этот банк.

- Об этом деле еще говорят, что, когда американцы купали банк Citadele, бывший банк Parex, многие из его клиентов-нерезидентов не остались в этом банке, а перешли в ABLV и другие банки. Почему это случилось?

- Так и есть. Клиенты Parex banka перешли в Aizkraukles banka. Почему? Потому что у Aizkraukles banka и Rietumu banka очень хороший клиентский сервис. Да, это дорого, но скандинавские банки такое не могут предложить. Я говорю только о себе и своих клиентах, которых я знаю - почему они выбирают тот или иной банк.

- Если говорить о заявлении FinCen от 13 февраля - сколько людей знали, что что-то такое возможно?

- Ну конечно, банки знали, потому что все время получали все эти «мягкие намеки» на сокращение доли нерезидентов. Была также известна эта общая распространенная американская практика наложения штрафов в размере годовых и даже двух годовых объёмов прибыли из-за того, что они якобы не соблюдают условия по предотвращению отмывания денег (AML). У Aizkraukles banka не было штрафов, но сигналы в этом направлении были уже с лета прошлого года. Руководитель FKTK мне лично сказал: Сергей, будешь покупать банк, знай, что с нерезидентами ты не работаешь.

- Хотели купить банк?

- Да. Однако название не назову. Это было бы некорректно. Как финансисту, мне нравятся факты, поэтому я не буду говорить о том, о чем говорят на улице. Но с лета прошлого года из FKTK поступали очень четкие рекомендации относительно нерезидентов - не работать с ними.

- То есть для правительства все эти события с банками тоже не были каким-то сюрпизом?

- Конечно. Это то была уже общая позиция - не работать с нерезидентами, работать с латвийскими клиентами, уменьшать долю нерезидентов.

- Но уменьшить долю нерезидентов - это не то же самое, что ликвидировать банк совсем?

- Конечно, однако обокрасть всегда ведь легче, чем заработать. Таких предприятий, как банк, с такими крупными активами не так много. Любому администратору это покажется лакомым кусочком.

- Когда я пытался узнать, почему министр финансов и правительство не боролось за то, чтобы сохранить ABLV , мне много раз отвечали: ну ты наивный, это же геополитика, и тут ничего нельзя было сделать!

- Как это нельзя было, конечно, можно было. В Люксембурге, Кипре, Мальте и много где в мире работают с этими нерезидентами. И все эти страны и их правительства отстаивают свои интересы и свои банки. Aizkraukles banka, Rietumu banka - эти банки зарабатывали по 80 миллионов в год. Сколько таких компаний у нас есть в Латвии? Можно сосчитать на пальцах одной руки. В этих банках была самая высокая заработная плата. Лучшие, самые амбициозные сотрудники хотели работать в этих банках. Лучшие люди! Лучшие ИТ-специалисты. Лучшие аналитики. Лучшие профессионалы ценных бумаг. Лучшие юристы. Почему у Aizkraukles banka была самая большая зарплата? Потому что там были лучшие сотрудники! Именно благодаря этим хорошим специалистам Aizkraukles banka мог расти так быстро, привлекать лучших клиентов. А не потому, что злонамеренно обслуживал Украину, Беларусь или Казахстан!

- Несмотря на то, что решение о самоликвидации уже принято, хочется еще раз поговорить о том, как вело себя правительство в тот момент, когда у банка появились проблемы из-за сообщения FinCen. Все произошло так стремительно, прозвучали категоричные заявления от министра финансов Даны Рейзниеце-Озолы. Не было ощущения, что вообще проводятся какие-то переговоры, что кто-то защищает наши интересы. Как это можно объяснить?

- Это геополитика. Сегодня американцы не позволяют бывшим гражданам СССР - русским, белорусам, украинцам - чувствовать себя комфортно со своими деньгами. Следует понимать, что это действие не было в первую очередь нацелено на акционеров банка, он было направлено против клиентов банка, которые хотели ограничить. Конечно, это не нормально, что в пятницу все было еще в порядке, а в понедельник в банк являются работники FKTK и отключают SWIFT-рассчеты. У банка были очень большие активы, очень высокий собственный капитал, очень большой кредитный портфель и много свободных денег. Понятно, что, если бы им не отключили SWIFT, они могли бы спокойно вернуть все деньги нерезидентам, и тогда у них еще остался бы кредитный портфель на миллиард евро.

- То есть было специально сделано так, чтобы банк не мог вернуть средства клиентам-нерезидентам?

-Конечно, именно поэтому был отключен SWIFT. Это был шаг, который искусственно «закрыл» банк. Что означает закрытие SWIFT? Это означает отключение кислорода. С такими ликвидными активами, ценными бумагами, которые можно быстро продать, можно было легко отдать всем деньги, и привет! Ясно, что было какое-то политическое решение.

- Политическим было сообщение Даны Рейзниеце-Озолы о том, что проблемы будут еще у 10 банков. Представители правительства обычно избегают использовать даже более мягкие формулировки, если они могут негативно повлиять на финансовую систему. И тут внезапно - как молотком по лбу. Что это было?

- Могу вас успокоить - до 6 октября ни один банк в Латвии не закроют, поскольку здесь есть большие политические риски, которые могут негативно повлиять на образ правительства.

- Вы говорите о парламентских выборах?

- Конечно. Уже сейчас можно сказать, что нынешняя ситуация - предкризисная. Если будет закрыт еще один банк, то это ударит по рейтингам политиков. Поэтому ни один банк не будет закрыт до выборов в Сейм. О чем думала министр финансов? Конечно, для этих 10 банков-нерезидентов в Латвии фактически нет клиентов. Так какова же тогда модель для этих банков-нерезидентов? Думаю, что 2-3 банка могут потерять лицензию. Но только после выборов в Сейм, потому что сейчас это никому не выгодно.

- Вы занимаетесь так называемым небанковским кредитованием. Наверное, вам выгодно, если какие-то банки закроются?

- Понимаете, когда банк закрывается, многие объекты недвижимости распродаются по очень низким ценам. Кто-то выиграет от этого. В случае ABLV произойдет самоликвидация, что означает, что имущество банка будет продано по более или менее рыночной цене. Однако, если бы банк был ликвидирован администраторами, его активы были бы распроданы быстро и по низким ценам. Это подорвало бы стабильность рынка недвижимости. И это не в интересах большинства игроков рынка. Многие клиенты уже сейчас отказываются от своих запланированных покупок, потому что они надеются, что могут получить «что-то вкусненькое» от продажи имущества ABLV. То есть повторюсь, это никому не выгодно.

- Ну как же никому? А тем, кто хочет купить что-то дешево, а также администраторам неплатежеспособности?

- Конечно, администраторам неплатежеспособности проблемы банков очень выгодны. Это не просто заманчиво. Хорошо, если что-то такое можно организовать хотя бы раз в 10 лет. Как сейчас Trasta komercbanka. Представьте, если нечто подобное произойдет с 10 банками Латвии! Администраторы очень заинтересованы в банкротстве банков.

- Если вы ранее сказали, что ни один банк не будет закрыт до выборов в Сейм, вы признаете, что в реальности существует политическое влияние в отрасли, в которой декларируется независимое регулирование?

- Могу говорить только на примере личного опыта. Политики - это такие люди, которые стараются не брать на себя ответственность. Им лучше ничего не делать, чем брать на себя какую-то ответственность. Политики не любят ничего конкретного. «Есть мнение, - говорят они. «Прежде-чем-возможно» - теперь даже такое слово придумано. В регуляторе теперь это главные слова. И в Центре защиты прав потребителей. В госучреждениях везде теперь звучит это «прежде-чем-возможно». Нет такого, что кто-то, например, ясно и четко говорит: если вы работаете с нерезидентами, мы закроем ваш банк. Нет. Повсюду намеки. Рекомендации. «Нам кажется», «возможно, вам лучше делать так«. Все в такой туманной форме. В то же время банкам выдвигают требования, которые выглядят красиво на бумаге, но которые нелегко выполнить. И это означает, что будут проблемы, о которых никто вам не говорит.

- Арест Илмара Римшевича стал для вас сюрпризом?

- Как вам сказать. Общение с Римшевичем не было обязанностью. Найти возможность «выхода на Римшевича« было важно не потому, что он мог кому-то помочь, а потому, что он мог создать проблемы. Это такая двойственная правда. Видите ли, как правило, не бывает так, что одна сторона врет, а другая совершенно права. Истина обычно находится где-то посредине. Римшевич ни у кого не вымогал деньги. Но »выход на Римшевича« был своего рода »страховым полисом«. Может, пригодится, а может, нет. Знаете, как шутят о банках? Когда солнце светит, банк предлагает вам зонтик. Когда идет дождь, банк требует отдать ему зонт. У каждого своя правда.

- Одна сама форма - арест не только главы Банка Латвии, но и представителя Европейского центрального банка - кажется вам адекватным?

- Я в тот день должен был кататься на лыжах. Но вместо того, чтобы делать это, я сидел на порталах и писал смс-ки. Это был шок для всех. Мне звонили из России и из Украины. Все хотели знать, что происходит. Потому что это было во всех новостях, повсюду, не только в Латвии. Понятно, образ Латвии пострадал. Это был реальный «перебор». Конечно, задержание на 48 часов - это законное право правоохранительных органов. Но это риски для страны. Могу рассказать о личном опыте. Наши клиенты хотели провести нам платеж, но их партнеры из Мексики уже сказали им: слушайте, может быть, мы не будем платить вам в Латвию, у вас же проблемы, мы перечислим вам куда-нибудь в другую страну, например, в Эстонию. Отголоски были даже в Мексике!

- Что вы думаете об убийстве Мартиньша Бункуса?

- Я был знаком с ним. Но не так близко, чтобы охарактеризовать его как человека. Думаю, что убийцы точно не из Латвии. У Trasta komercbanka было много денег нерезидентов - из Казахстана, Узбекистана, Азербайджана, конечно, Украины. Но люди там достаточно суровы. В свою очередь, администраторы неплатежеспособности часто избегают конкретных ответов. Вопросы не решаются, затягиваются. Это беспрецедентный случай. Но вы понимаете, что были люди, которые держали миллионы в Trasta komercbanka. Они не только не получили своих денег, но и не получили конкретного ответа, когда и сколько. Вот почему убийство Бункуса было знаком. Это было послание «расе» администраторов неплатежеспособности от людей с Востока, у которых свои понятия о жизни, о том, что можно делать, а что нельзя.

Ключевые слова

Поделись новостью